9673d3cd     

Плонский Александр - Ладони, Которые Саднят



Александр Филиппович ПЛОНСКИЙ
ЛАДОНИ, КОТОРЫЕ САДНЯТ
Рассказ
- Хотите, прочитаю новый рассказ?
Застигнутые врасплох гости молчали.
- Опять фантастика? - спросил Философ.
- Обожаю фантастику, - захлопала в ладоши Актриса. - Но почему вы не
пишете детективные романы, как знаменитый Мегрэ?
- Сименон, - вполголоса поправил Инженер. - Жорж Сименон. Впрочем,
это не столь важно.
- А правда, что у него двести романов?
- Правда. Но большинство не детективные.
- Но и не фантастические, - подчеркнула Актриса.
- Интересно, он тоже читал их вслух? - пробормотал Философ.
- Вряд ли. Сименон сочинял романы со сверхзвуковой скоростью. Зато
мои рассказы значительно короче, - сказал я в оправдание. - И страдать
придется недолго.
- Краткость - сестра таланта, - кивнул Философ, раскуривая трубку.
- Свежая мысль, - отозвался Инженер, сочувственно относившийся к
моему литературному творчеству. - У вас, философов, мысли всегда свежие,
даже если они чужие.
- Вы тоже умеете мыслить, - не остался в долгу Философ. - На
инженерном уровне.
- Пожалуй, начну, - предупредил я, раскрывая рукопись.
- С удовольствием послушаем ваше эссе, - поддержала Актриса.
- Сонет, - уточнил Инженер.
"Саднили натруженные ладони. Карбо привык к этой боли и не обращал на
нее внимания. Он знал: еще минута, и боль исчезнет, прежняя реальность
сменится новой, с другими, неизведанными радостями и печалями, взлетами и
падениями...
Карбо всегда входил поздно вечером - в иное время, иной мир, иную
жизнь. И, прожив ее в считанные часы, иногда мелькавшие, словно секунды, а
иногда тянувшиеся годами, возвращался на рассвете.
У него была единственная степень свободы - свобода ежевечернего
выбора координат в каждом из четырех измерений. С точностью до дня и
километра. Любого дня в прошлом и будущем. Любого километра в пределах
Земного шара. Но он никогда не знал заранее, чем чреват выбор: предстоит
ли ему преследовать или спасаться бегством, жаждать крови или истекать ею.
И в этом была своя прелесть. Потому что он родился искателем
приключений, бродягой в пространстве и во времени..."
- Так я и знал, - вмешался Философ. - Снова перепевы Уэллса, вариации
пресловутого "парадокса дедушки". Конечно же, ваш Карбо, охотясь на
мамонта, застрелит из бластера собственного пращура и...
- Не слишком ли торопитесь? - возразил Инженер. - До сих пор Автор
придерживался научных концепций и в литературе, и в жизни. Так ведь?
- Безусловно, - подтвердил я. - В трех измерениях двигаюсь туда и
обратно, а в четвертом...
- Только туда? - иронически подхватил Философ. - Это меняет дело!
- Вот видите, сказал Инженер. - Автор не позволит герою своего
рассказа пользоваться столь устаревшим средством транспорта, как
уэллсовская машина времени!
- Вера Холодная тоже не признавала транспортных средств, -
присоединилась к разговору Актриса. - На съемки она всегда приезжала в
экипаже.
- В карете, запряженной цугом, - не удержался Инженер.
- Цугцвангом, - в тон ему откликнулся Философ.
- Так я и поверила! - погрозила пальчиком Актриса.
- Что это вы ставите крест на машине времени? - не выдержал я. - Она
ведь не перпетуум-мобиле. И вообще, знаете ли, что такое машина?
- "Машина есть деревянное приспособление, оказывающее величайшие
услуги при подъеме грузов", - процитировал Витрувия Инженер.
- Вот-вот. В понимании машины вы все еще на рубеже первого века до
нашей эры. Но скажите, чем ЭВМ не машина времени, к тому же - мыслящая?
- Распространенное заблуждение, - назидатель



Назад