9673d3cd     

Плонский Александр - Твоя Колдунья



Александр Плонский
Твоя колдунья
Он углубился в зеркало долгим испытующим взглядом. Продолговатое
асимметричное лицо,- безусловно, его лицо; широко посаженные глаза - его
глаза... И все же из толщи стекла смотрел неизвестный. Человек без имени,
биографии, прошлого. Таковы все в пансионе. Встречаясь, они говорят о чем
угодно, только не о себе. Остров забвения? Почему же не забыты
математические теоремы, формулы химических соединений, партитуры опер? И
стихи...
"Кто я? - спрашивал себя Безымянный.- Мыслящая машина, в которую вложили
все, что можно запомнить, кроме главного, касающегося ее самой? Или все же
человек - странный, безликий, не знающий родства?"
Еще вчера он был как бы элементарной ячейкой, воспроизводящей в миниатюре
симметрию единого целого, именуемого человечеством. Но сегодня...
Надевая единственный на его памяти, совсем новый еще костюм, он нашел за
подкладкой клочок бумаги - записку:
"Родной мой! Я люблю тебя. Мне очень хорошо с тобой. Твоя колдунья".
Щемящей нежностью и теплотой поражали эти слова. Безымянный ни на миг не
усомнился, что записка адресована ему. Значит, в исчезнувшем из памяти
прошлом его любила женщина. Он представлял, что такое любовь, но теперь это
понятие перестало быть абстракцией, приобрело смысл, несовместимый с
нынешним существованием.
Безымянный начал медленно перебирать известных ему людей. Множество их
жило в памяти, но не оказалось ни одного, о ком он мог бы сказать: мы с ним
дружили, или были знакомы, или хотя бы мимолетно встречались. И конечно же,
среди них он не нашел Колдуньи,
Зато явственно возникли запруженные толпами улицы - кинокадры улиц,-
лавины машин, и его впервые повлекло в скрывающийся за оградой пансиона
мир. Никто не поинтересовался, куда и зачем он идет...
Два малиновых солнца-близнеца привычно пылали в зените, пепельные облака
дымились на изжелта-сером небе. Но что за странные, напоминающие колючую
проволоку растения? Почему так мертво кругом?
Безымянный быстро утомился и с трудом передвигал шестипалые ступни.
Сиреневые волосы от пота стали лиловыми, широко посаженные оранжевые глаза
слезились. На поцарапанной коже проступили изумрудные капли крови.
Наконец он достиг города. Город был пустынен. Пандусы и тротуары проросли
теми же колючками. Коричневой слизью покрылись остовы зданий. Насквозь
проржавели и по дверцы погрузились в асфальт кузова машин.
И снова заработала память. Вот похожий на пастора человек с безгрешным
лицом говорит о "гуманном оружии", которое ничего не разрушает, а только
отнимает жизнь... Потом едва прошелестел женский голос; "Родной мой, я
любила тебя, мне было очень хорошо с тобой..."
- Наша миссия закончена,- подвел черту Ванин.
- Думаешь, они справятся? - спросил Сервус. - Узнав, что их цивилизация
погибла...
- Она воскрешена!
- Ты оптимист... Из нескольких миллиардов мы буквально по атому
воссоздали десяток мужчин и женщин...
- И возвратили им жизнь, знания, память!
- Увы, можно восстановить и привести в действие механизм памяти, однако
то индивидуальное, что было в нем до разрушении, утрачено навсегда.
Среднестатистический человек - еще не личность!
Ванин задраил люк.
- Все, что мы могли... остальное зависит только от них. Как видишь, один
уже преодолел шок. Уверен, они справятся...
- Жаль, что так случилось. Нам же удалось этого избежать!
- Нам удалось...- задумчиво проговорил Ванин, садясь в стартовое кресло.-
Боже мой, как я соскучился по Земле!




Назад